Игорь Горин: «У России и Индии есть желание торговать больше»

В компании «А7» первый заместитель генерального директора Игорь Горин отвечает за развитие альтернативной платежной инфраструктуры для трансграничных расчетов и снижение влияния внешних ограничений на международные платежи. На днях Игорь Олегович выступил на Международной конференции «Россия и Индия: к новой повестке двусторонних отношений», организованной Российским советом по международным делам совместно с Посольством Республики Индии в РФ.

Россия и Индия торгуют уже не одно десятилетие, и наша страна всегда относилась с большим уважением к важному партнеру. За последние годы платежные маршруты между Россией и Индией заметно усложнились. Деньги шли через третьи юрисдикции, сроки растягивались, издержки росли. Давайте посмотрим, где мы сейчас, что уже работает и что еще предстоит выстроить.

Когда мы в «А7» только начинали строить системы, главный вопрос звучал так: зачем изобретать что-то новое, если есть SWIFT, банки и отработанные маршруты? Сегодня он звучит иначе: почему это не появилось раньше? Поговорим об этом на конкретном примере российско-индийского направления.

За последние пять лет двусторонний товарооборот вырос почти в 7 раз. Индия входит в тройку крупнейших внешнеторговых партнеров России, а Россия занимает второе место по объему импортируемой продукции в Индию.

В 2024 году товарооборот между Россией и Индией достиг $70,6 млрд — рекорд за всю историю двусторонней торговли. 

К 2030 году поставлена цель в $100 млрд, но она требует структурных изменений.

Какие альтернативы есть сейчас? Китайская CIPS с более чем 4700 участниками, но только в юанях. BRICS Bridge — перспективный проект на стадии пилота. Ближе всего — прямой канал между СПФС и SFMS с техническим сопряжением с 2019 года и первыми расчетами в 2022-м, но большинство индийских банков к нему не подключились. 

И на это есть три причины. Первая — у российской стороны скопились рупии, а рублей для встречных расчетов не хватает. Вторая — привычная инфраструктура SWIFT десятилетиями была стандартом, и переход на новые каналы требует времени и ресурсов с обеих сторон. Третья и главная — страх вторичных санкций США.

Получается, что ни один из инструментов не закрывает российско-индийское направление полностью. На практике доля отказов в трансграничных банковских операциях с участием российских компаний оценивается примерно в 45%. Для понимания: грузы по коридору «Север — Юг» доходят из Мумбаи до Петербурга за 15–25 дней. Банковский перевод по тому же маршруту через традиционные каналы занимает от нескольких недель до нескольких месяцев. Экспортеры берут кредиты под 20–25% годовых, чтобы закрыть кассовый разрыв. 

Что получается? Рынок и банки не справляются, а бизнес страдает и уходит в минус. Для закрытия этой потребности и появились мы. Компания «А7» вышла на рынок в 2024 году именно потому, что мы понимали: бизнесу нужно платить здесь и сейчас.

И мы оказались правы. За первые девять месяцев 2025 года мы заняли около 20% рынка российского ВЭД, объем платежей превысил 7,5 трлн рублей, ежедневно через платформу проходит более 2000 операций.

Таких результатов мы добились, потому что используем инструменты, которые не зависят от западного банковского комплаенса. Их два.

Первый — вексель. Инструмент, которому более 700 лет. Он регулируется Женевской конвенцией 1930 года и признается во всем мире. Суды более 30 государств принимают его как доказательство неисполнения обязательств. Главное свойство векселя: он не проходит через корреспондентские счета и не может быть заблокирован в результате внешнего давления. Это норма международного финансового права, которая существует независимо от политической конъюнктуры. 

Как это устроено на практике? Первый вариант: клиент покупает вексель и поручает нам провести платеж в счет его погашения. Средства конвертируются, деньги уходят контрагенту, комиссия 0,3% плюс НДС. Второй вариант: вексель сам становится средством платежа. Стороны фиксируют это в контракте, клиент передает сертификат иностранному партнеру, тот обменивает его на деньги в нужной валюте. Комиссии нет вообще. 

Вексель выпускается в рублях, долларах, евро, юанях, дирхамах, индийских рупиях и других валютах. Курс фиксируется в момент покупки — это снимает валютный риск при отложенном платеже. Процентные векселя приносят 10% годовых в валюте, тогда как валютные депозиты давали 1–3%. К концу марта 2025 года объем векселей на нашей системе превысил 6,1 трлн рублей. 

Второй инструмент — рублевый стейблкоин А7А5, получивший статус ЦФА. Мы выпустили его под регулированием Кыргызстана. Это первый в России рублевый стейблкоин, признанный ЦФА для трансграничных расчетов. За неполный год общий объем транзакций превысил $100 млрд.

Как это применимо к индийскому направлению? У российского экспортера на счетах в Индии лежат рупии. Он покупает на них ЦФА у надежного эмитента. Рупии физически остаются в Индии и меняют владельца внутри страны, что не нарушает правил РБИ. Сам цифровой актив обращается на российской платформе. Экспортер продает его за рубли российскому импортеру, которому нужны рупии для закупок в Индии. 

На наш взгляд, к 2029 году финансовое взаимодействие между нашими странами может перейти от ручного управления к автоматизированным цифровым расчетам. 

Сейчас расчеты между Россией и Индией составляют малую часть торговли. В ближайшие три года прогнозируется рост до 10–15% в структуре корпоративных платежей. 

У России и Индии есть желание торговать больше. Не хватает инфраструктуры, которая позволяла бы деньгам двигаться так же быстро, как товарам. Именно этот спрос и привел рынок к нам быстрее, чем мы сами ожидали. За девять месяцев — 7,5 трлн рублей и 20% рынка ВЭД. Это и есть ответ на вопрос, зачем изобретать что-то новое.