Сергей Гаврилов: «Новые стимулы ускорят деофшоризацию экономики»

В условиях санкционного давления и трансформации инвестиционного климата российская экономика нуждается в гибких механизмах поддержки бизнеса и четком регулировании ключевых областей. В интервью журналу «А7А5» председатель Комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям, член Национального финансового совета Банка России Сергей Гаврилов раскрывает суть актуальных законодательных инициатив: реформы банкротства, мер по деофшоризации, усилению контроля за иностранными инвестициями и земельно‑кадастровых поправок, способных повлиять на деловой климат в стране.

— Вы являетесь соавтором мартовского законопроекта о реформировании института банкротства в России. Какие принципиально новые механизмы предполагается ввести и на решение каких системных проблем они нацелены?

— Суть мартовского проекта о реформе банкротства предельно практична. Речь идет о попытке перестроить корпоративное банкротство так, чтобы бизнес заходил в процедуру раньше и получал шанс на восстановление, пока у него еще есть рабочие активы, персонал и выручка. В проекте вводятся добанкротная санация, возможность заключать соглашения с одним, несколькими или всеми кредиторами, а также комплексное соглашение, которое суд сможет распространить и на тех, кто его не подписал, если за него выступают кредиторы с более чем половиной общего долга. Самая заметная новелла состоит во введении новой процедуры реструктуризации долгов юридического лица с отдельной фигурой антикризисного управляющего. План такой реструктуризации рассчитан максимум на четыре года с возможным продлением, а текущие платежи и требования первой и второй очереди по проекту должны быть закрыты в течение трех месяцев после утверждения плана. Идея здесь простая — вывести компанию из долгового кризиса до распродажи имущества по частям, потому что именно на поздней стадии бизнес чаще всего теряет стоимость быстрее, чем успевает рассчитаться с кредиторами.

— Какие из положений реформы можно назвать особенно дискуссионными? Как Вы аргументируете выбранную позицию по спорным пунктам и удалось ли найти компромисс с оппонентами?

— Дискуссия идет вокруг двух тем. Первая связана с очередностью и балансом интересов кредиторов. Проект не отменяет всю систему очередей, но в реабилитационной части делает ставку на то, чтобы план оздоровления не срывался из-за позиции узкой группы кредиторов, если для них сохраняются гарантии и их положение не становится хуже по сравнению с теми, кто присоединился к соглашению.

Вторая тема касается полномочий управляющих. Конкурсный управляющий, разумеется, давно существует, и в этом месте подмена понятий недопустима. Новое здесь другое. Появляется именно антикризисный управляющий для процедуры реструктуризации, а должник с момента ее введения теряет часть свободы действий. Без согласия управляющего или собрания кредиторов он по общему правилу не сможет брать новые кредиты, выдавать поручительства, совершать сделки с заинтересованностью и крупные сделки с имуществом, включая операции с недвижимостью. Смысл этой конструкции в том, чтобы план не превратился в паузу перед новым выводом активов. Компромисс пока выглядит рабочим, но не окончательным, потому что проект только внесен и основная парламентская полемика еще впереди.

— В последние годы был сделан ряд шагов по усилению социальной ориентации процедур банкротства физических лиц. Какие из уже реализованных мер Вы считаете наиболее эффективными с точки зрения защиты интересов граждан?

— Если говорить о гражданах, самые важные изменения уже приняты раньше. После изменений 2023 года внесудебное банкротство через МФЦ стало доступнее, порог долга расширили до диапазона от 25 тыс. до 1 млн рублей, а круг заявителей пополнили пенсионеры, получатели ежемесячного пособия на ребенка и граждане, в отношении которых взыскание тянется длительное время. В 2025 году внесудебная процедура стала доступна и участникам СВО при соблюдении установленных условий. Отдельно надо точно оговорить тему единственного ипотечного жилья. Здесь речь не идет о том, что такое жилье полностью выводится из процедуры. Наоборот, с 3 апреля 2026 года заработал специальный порядок распределения выручки от продажи единственного жилья должника и его семьи, которое находится в ипотеке.

После вычета расходов на сохранение предмета залога и торги 80% направляют залоговому кредитору в пределах обеспеченного долга, 10% идут на требования первой и второй очереди, если на это не хватает иного имущества, еще 10%, но не более суммы первоначального взноса и выплат по ипотеке, получает должник, после чего остаток направляется на окончательное погашение долга, а неиспользованные средства передаются должнику. Иными словами, в этой части законодатель не отменяет приоритет банкротных правил по залоговому жилью, даже если оно единственное, но улучшает положение семьи за счет специального распределения выручки.

— Как, на Ваш взгляд, новые нормы повлияли на доступность процедуры банкротства для рядовых граждан и на снижение уровня закредитованности населения? Есть ли планы по дальнейшему смягчению условий для физлиц?

— Это уже изменило саму доступность механизма. По итогам 2025 года почти 568 тыс. граждан и ИП были объявлены банкротами в судебном порядке, еще 61,3 тыс. получили этот статус по внесудебной процедуре. Спрос на внесудебное банкротство растет именно после расширения критериев доступа и упрощения подачи через МФЦ. При этом банкротство не решает само по себе проблему общей закредитованности населения. Оно снимает уже возникший долговой кризис у конкретного человека, но не заменяет политику ответственного кредитования. Что касается дальнейшего смягчения, по линии ипотечного жилья логика сейчас иная. Закон не пошел по пути полного иммунитета единственного ипотечного жилья от реализации, поскольку это подорвало бы саму модель ипотечного кредитования. Выбран другой подход — сохранить специальный порядок распределения выручки и дать семье лучший результат внутри процедуры, а не вне ее.

— В условиях санкционного давления Комитет Госдумы по собственности активно работает над ответными мерами, в том числе касающимися экономически значимых организаций и редомициляции. Какова основная цель этих инициатив — защита конкретных компаний или создание общего благоприятного режима для возвращения капитала в Россию?

— В блоке собственности и инвестиций линия тоже читается прямо. Режим экономически значимых организаций и продленный до конца 2026 года упрощенный порядок редомициляции в специальные административные районы (САР) рассчитаны не на одну или две компании, а на возврат корпоративного управления и юридической привязки бизнеса в российскую юрисдикцию. Речь идет именно о системной модели, при которой российские активы и решения по ним должны возвращаться под российское право, а не о разовом точечном механизме для отдельных компаний.

— Какие стимулы и гарантии предлагаются бизнесу для перехода в САР и насколько, по Вашим оценкам, это может способствовать деофшоризации российской экономики?

— Для переезда сохранена возможность представить копию решения об изменении личного закона и утверждении устава, если получить зарубежный оригинал нельзя. Именно такие технические послабления и специальные условия работы в САР делают редомициляцию для бизнеса более реалистичной. Смысл этой политики состоит в том, чтобы компании переносили юридическую связь с иностранной юрисдикцией в Россию без избыточных барьеров, а значит, и деофшоризация здесь понимается не как декларация, а как перевод корпоративного центра управления, прав и обязанностей в российское поле.

— Недавно был принят законопроект, расширяющий полномочия ФАС по контролю за иностранными инвестициями. Какие сделки теперь потребуют обязательного согласования и какие риски для национальной безопасности призван устранить этот закон?

— Одновременно мартовский закон 2026 года усилил контроль за иностранными инвестициями. Под специальный режим попали сделки в отношении некоммерческих организаций, которые ведут стратегические виды деятельности, а также приобретение прав в отношении государственного и муниципального имущества, если это имущество относится к основным производственным средствам и используется в стратегической деятельности. Отдельно введена обязанность раскрывать приобретение от 5% участия в установленных законом случаях. Смысл этих изменений в том, чтобы закрыть обходные схемы, когда контроль над стратегически значимыми активами или инфраструктурой может переходить не напрямую через доли в хозяйственном обществе, а через иные правовые конструкции.

— Не приведет ли усиление контроля за иностранными инвестициями к снижению инвестиционной привлекательности России для зарубежных партнеров? Как найти баланс между защитой национальных интересов и созданием благоприятного инвестиционного климата?

— Риски всегда надо учитывать, но в данном случае речь идет не о тотальном запрете иностранных инвестиций, а о специальном режиме для стратегических сфер. Баланс ищут через заранее определенный круг видов деятельности, через процедуру согласования, а также через обязанность раскрытия участия с установленного порога. Для обычной хозяйственной деятельности это не означает автоматического закрытия рынка. Для стратегических сегментов государство просто требует большего контроля и раскрытия информации.

— В сфере земельного законодательства остается актуальным вопрос качества кадастровых планов и точности границ земельных участков. Какие законодательные инициативы комитета направлены на решение этой проблемы и как они могут повлиять на рынок недвижимости и инвестиционную активность в регионах?

— В земельной сфере курс тоже очень конкретный. Идут комплексные кадастровые работы, а с 1 марта 2025 года нельзя провести регистрационные действия, если в ЕГРН нет сведений о границах земельного участка. Дополнительно готовилась и была поддержана линия на внесение в ЕГРН сведений о границах сельскохозяйственных угодий. Для рынка это означает более жесткую дисциплину оформления, но одновременно и снижение числа споров о местоположении участков, которые годами тормозили сделки, стройку и инвестиционные проекты в регионах.

— Если обобщить, какие три законодательных изменения в сфере собственности, банкротства и инвестиций, принятые или подготовленные за последнее время, Вы считаете наиболее значимыми для экономики страны в целом и для малого и среднего бизнеса в частности? Почему именно они?..

— Если выбирать три самых значимых изменения последнего времени, можно назвать именно реформу корпоративного банкротства, блок по экономически значимым организациям и редомициляции, а также пакет земельно-кадастровых поправок. Первый набор мер дает шанс сохранить бизнес и перейти от поздней ликвидации к более ранней реструктуризации. Второй возвращает корпоративное управление в российскую юрисдикцию. Третий сокращает число споров по земле и сбоев при сделках и стройке в регионах. Для малого и среднего бизнеса это имеет прямое значение, потому что речь идет о сохранении действующих компаний, снижении юридических рисков и более нормальном обороте недвижимости и земельных участков.

Беседовала Тамара ИВАНИЦКАЯ